Малыш (2025) 2 (, Россия) смотреть онлайн
В небольшом донецком дворе, где до сих пор сохранились старые качели и облупившиеся гаражи, жил парень по прозвищу Малыш. Настоящее имя у него было обычное, но в рэп-тусовке иначе не звали. Он писал треки про улицу, про то, как выживать на копейки, про мечты, которые всё время откладываются на потом. Политику он всегда обходил стороной. Говорил, что это не его война и не его песня.
Когда началась вся эта история с Мариуполем, Малыш сначала просто смотрел новости, как все. Потом перестал смотреть. А потом пришло сообщение от тёти: мама осталась в городе. Не уехала вовремя. Телефон молчит уже неделю. В трубке только длинные гудки и тишина. Он сидел на кухне полночи, крутил в руках старую зажигалку и понимал, что дальше сидеть и ждать — уже не вариант.
На следующий день он собрал небольшой рюкзак. Положил туда пару смен белья, воды, энергетиков, пачку сигарет и старый диктофон, на который иногда записывал заготовки для треков. Сказал пацанам только одно: «Я ненадолго». Никто особо не расспрашивал. В те дни многие уезжали в разные стороны, и вопросы стали лишними.
Дорога до Мариуполя оказалась долгой и рваной. Где-то его подвозили военные на КамАЗе, где-то он шёл пешком по обочинам, где асфальт давно превратился в крошку. Вокруг всё менялось слишком быстро: вчера ещё стояли дома, сегодня уже только остовы и запах гари. Но он шёл дальше. Не потому что был героем. Просто потому что мама была там одна.
В городе он оказался уже после того, как основные бои немного отодвинулись. Остались только разруха, тишина и люди, которые передвигаются короткими перебежками от подвала к подвалу. Малыш нашёл знакомый адрес. Подъезд обвалился на половину, но третий этаж ещё держался. Он поднялся по остаткам лестницы, стуча в каждую уцелевшую дверь. На шестом стуке мама открыла. Худая, с серым лицом, но живая. Она даже не заплакала сразу — просто стояла и смотрела, будто проверяла, не мерещится ли ей сын.
Они просидели в той квартире два дня. Света не было, воды почти не осталось, но они были вместе. Мама рассказывала, как пряталась в подвале, как делила последнюю банку тушёнки с соседкой, как каждый вечер молилась, чтобы хоть кто-то пришёл. Малыш молчал больше, чем говорил. Только один раз включил диктофон и тихо зачитал пару строчек, которые написал по дороге. Мама слушала и впервые за долгое время улыбнулась уголками губ.
Потом их вывезли. Не быстро и не легко, но вывезли. В машине мама держала его за руку так крепко, что пальцы побелели. А он смотрел в мутное стекло и думал, что, может, когда-нибудь напишет про всё это. Не для славы и не для лайков. Просто чтобы не забыть, как бывает, когда остаётся только один человек на свете, ради которого стоит идти через всё.
Сейчас Малыш снова пишет. Только теперь в его текстах меньше бравады и больше воздуха. А мама живёт рядом. Готовит борщ и ворчит, что он мало ест. И каждый раз, когда он садится за микрофон, она тихо приоткрывает дверь и слушает.
Когда началась вся эта история с Мариуполем, Малыш сначала просто смотрел новости, как все. Потом перестал смотреть. А потом пришло сообщение от тёти: мама осталась в городе. Не уехала вовремя. Телефон молчит уже неделю. В трубке только длинные гудки и тишина. Он сидел на кухне полночи, крутил в руках старую зажигалку и понимал, что дальше сидеть и ждать — уже не вариант.
На следующий день он собрал небольшой рюкзак. Положил туда пару смен белья, воды, энергетиков, пачку сигарет и старый диктофон, на который иногда записывал заготовки для треков. Сказал пацанам только одно: «Я ненадолго». Никто особо не расспрашивал. В те дни многие уезжали в разные стороны, и вопросы стали лишними.
Дорога до Мариуполя оказалась долгой и рваной. Где-то его подвозили военные на КамАЗе, где-то он шёл пешком по обочинам, где асфальт давно превратился в крошку. Вокруг всё менялось слишком быстро: вчера ещё стояли дома, сегодня уже только остовы и запах гари. Но он шёл дальше. Не потому что был героем. Просто потому что мама была там одна.
В городе он оказался уже после того, как основные бои немного отодвинулись. Остались только разруха, тишина и люди, которые передвигаются короткими перебежками от подвала к подвалу. Малыш нашёл знакомый адрес. Подъезд обвалился на половину, но третий этаж ещё держался. Он поднялся по остаткам лестницы, стуча в каждую уцелевшую дверь. На шестом стуке мама открыла. Худая, с серым лицом, но живая. Она даже не заплакала сразу — просто стояла и смотрела, будто проверяла, не мерещится ли ей сын.
Они просидели в той квартире два дня. Света не было, воды почти не осталось, но они были вместе. Мама рассказывала, как пряталась в подвале, как делила последнюю банку тушёнки с соседкой, как каждый вечер молилась, чтобы хоть кто-то пришёл. Малыш молчал больше, чем говорил. Только один раз включил диктофон и тихо зачитал пару строчек, которые написал по дороге. Мама слушала и впервые за долгое время улыбнулась уголками губ.
Потом их вывезли. Не быстро и не легко, но вывезли. В машине мама держала его за руку так крепко, что пальцы побелели. А он смотрел в мутное стекло и думал, что, может, когда-нибудь напишет про всё это. Не для славы и не для лайков. Просто чтобы не забыть, как бывает, когда остаётся только один человек на свете, ради которого стоит идти через всё.
Сейчас Малыш снова пишет. Только теперь в его текстах меньше бравады и больше воздуха. А мама живёт рядом. Готовит борщ и ворчит, что он мало ест. И каждый раз, когда он садится за микрофон, она тихо приоткрывает дверь и слушает.
Читать далее...
Всего отзывов
0